Ассоциация Авестийских астрологов

Главная / Наши специалисты / Статьи

Статьи

В этом году исполняется 150 лет со дня рождения замечательного поэта Константина Бальмонта, умеющего  великолепно и тонко передавать самые сокровенные порывы человеческой души, первого русского поэта, объявившего себя «огнепоклонником» и прославляющего в своих стихах цельность и единство всех стихий: Солнца, Огня, Воды, Воздуха и Земли. Зороастрийцы тоже с глубоким почтением относятся к этим благим творениям и стараются защитить их от осквернения и приумножить богатства Земли нашей. Поэтому для нас плоды творчества Константина Бальмонта очень дороги и близки. Они составляют наше духовное наследие, изучение которого помогает нам лучше понять дух наших предков и самих себя в этом мире.

Константин Бальмонт родился 3 (15) июня 1867 г. в деревне Гумнищи Шуйского уезда Владимирской губернии (ныне – Ивановская область). По зороастрийской традиции это год, покровителем которого является изед Аирьеман (Архангел Бесконечного света), связанный с водительством арийских народов и целительством.

Тотем года – белый медведь, воплощающий в себе жизнелюбие, непредсказуемость, огромную энергию, свободолюбие. Тем, в ком проявляются качества тотема года, свойственны азартность, неожиданность и противоречия в поступках, огромная работоспособность, храбрость и рыцарство.

 Аирьеман – один из покровителей России, и черты тотема белого медведя свойственны многим типичным русским людям. В Константине Бальмонте эти черты проявились довольно ярко. Он обладал кипучей энергией, богатым воображением, непредсказуемостью, обширными познаниями разных культур, что нашло отражение и в его творчестве.

Предки поэта

Сохранились противоречивые данные о дальних предках поэта. В одних источниках говорится, что с отцовской стороны у Константина Бальмонта прослеживались литовские корни (фамилия деда была Балмут), кроме того, он считал себя (по матери) потомком татарского князя, чье имя переводилось как «Белый Лебедь Золотой Орды». По свидетельству второй жены поэта Е. Андреевой-Бальмонт: «Прадед отца поэта был сержантом в одном из кавалерийских лейб-гвардейских полков императрицы Екатерины II Баламут... На Украине есть до сих пор и довольно распространена фамилия Баламут. Прадед поэта Иван Андреевич Баламут был херсонским помещиком... Как фамилия Баламут перешла в Бальмонт – мне не удалось установить» (из книги «Мои воспоминания о К. Д. Бальмонте» Н. К. Бальмонт-Бруни).

Согласно другим источникам, дальние предки поэта были выходцами из Скандинавии. Дед его – Константин Иванович после отставки и женитьбы служил становым приставом в Шуйском земском суде. Он умер 43-х лет от роду, оставив двоих детей: сына Дмитрия и дочь Александру. Похоронен недалеко от Гумнищ в селе Дроздово, где в это время священником был дед Марины Цветаевой, который и отпевал его. Знали ли об этом оба поэта – нам неизвестно.

Отец Бальмонта – Дмитрий Константинович (1836–1907) почти полвека прослужил в Шуйском уездном суде и земстве. Он был небогатым помещиком и, по словам поэта, ничего не ценил, кроме вольности, деревни и природы.

Мать поэта, урожденная Лебедева (1843–1909), была женщиной образованной, энергичной, прогрессивной. Она оказала большое влияние на сына, ввела его в мир музыки, истории, литературы, языкознания.

Константин Бальмонт начал писать стихи в детстве, с 9–10 лет. Увлекался поэзией Пушкина, Кольцова, Некрасова и других русских поэтов.

В начале творческого пути

В 1876–1883 гг. Бальмонт учился в Шуйской гимназии, но был исключен из нее за участие в антиправительственном кружке. Затем он продолжил обучение во Владимире, Москве и Ярославле. В 1885 г. состоялось личное знакомство Бальмонта с В. Г. Короленко, который принял близкое участие в его начальной литературной судьбе.

В 1886 г. Бальмонт был принят на юридический факультет Московского университета, а в 1887 г. уже был исключен за участие в студенческих беспорядках и сослан в Шую, а в 1888 г. вновь был принят, но вскоре покинул университет из-за сильного нервного расстройства. В дальнейшем неоднократные попытки получить высшее образование для поэта не увенчались успехом и он начинает заниматься самообразованием. Чтение стало любимым занятием Бальмонта на протяжении всей его жизни и играло первостепенную роль в становлении его как творческой личности.

Причинами нервного расстройства поэта стали неудачная женитьба и бытовые трудности. Душевная смута, в которой он не в силах был разобраться и преодолеть ее, толкнула Бальмонта на отчаянный поступок. В марте 1890 г. он пытается покончить жизнь самоубийством, выбросившись из окна третьего этажа, но остается жив. После этого он целый год был прикован к постели. Затем следует длительное лечение. Но это время не прошло для поэта бесследно. Он много читает и переживает духовный подъем. Это приводит к прозрению, в корне изменившему мировоззрение Бальмонта. Свои чувства начинающий поэт выразил в  стихотворении «Воскресший» (1895), где он пишет:


Зачем я бросился в окно?
Ценою страшного паденья
Хотел купить освобожденье
От уз, наскучивших давно.

Хотел убить змею печали,
Забыть позор минувших дней…
Но пять воздушных саженей
Моих надежд не оправдали.

И вдруг открылось мне тогда,
Что все, что сделал я, – преступно.
И было небо недоступно
И высоко, как никогда.

Бальмонт понял, что еще «нужно заслужить забвенье самозабвеньем чистых дел»:

И новый, лучший день, алея,
Зажегся для меня во мгле.
И, прикоснувшийся к земле,
Я встал с могуществом Антея.

Первые шаги на литературном поприще были связаны с тяжелыми переживаниями. В течение 4–5 лет никто не хотел печатать его стихи. Первая, скромно изданная на средства автора, книжка «Сборник стихотворений» вышла в 1890 г. в Ярославле. Не получив за нее ничего, кроме обид, молодой поэт сжег почти весь маленький тираж. Первую переводную работу (с норвежского) о Г. Ибсене арестовала и сожгла цензура.

Настоящий успех вначале приносят ему переводы (Ибсен, Брандес, Байрон, Шелли, Кальдерон, Лопе де Вега). На этой почве происходит знакомство и сближение Бальмонта с меценатом, знатоком западноевропейских литератур, князем А. И. Урусовым. На его средства Бальмонт выпустил две книги переводов Эдгара По («Баллады и фантазии», «Таинственные рассказы»).

В 1892 г. поэт совершает путешествие в Скандинавию, там знакомится с литературой «конца века» и восторженно проникается ее атмосферой. Принимается за переводы сочинений «модных» авторов. Переводит труды по истории скандинавской (1894) и итальянской (1895–1897) литератур.

Расцвет творчества

Интересен тот факт, что первые его поэтические сборники «Под северным небом» (1894) и «В безбрежности» (1895) были навеяны дыханием севера. В этом, безусловно, сказалось влияние изеда Аирьемана, который покровительствует арийским народам, пришедшим на наш материк в незапамятные времена из далекой страны Арктиды после резкого похолодания. Дух северных предков, вероятно, пробудил в начинающем поэте любовь к суровому северному краю. Холодные северные ноты открывают перед ним другой мир. Ему кажется, что он ушел от реальности, услышав «таинственный зов, бесконечность немых голосов», он чувствует дыхание времени:

«Мне открылось, что времени нет,

Что недвижны узоры планет,

Что бессмертие к смерти ведет,

Что за смертью бессмертие ждет».

Или:

«В душе холодной мечты безмолвны,

Я слышу сердцем полет времен,

Со мной волны, за мною волны,

Я вижу вечный – все тот же – сон».

Поэт сообщает о том, что он видит «взоры существ иных»:

«Со мною ветер и все морское,

Все то, что чуждо для дум земных».

    Становится очевидным, что в России появился новый яркий представитель символического искусства. Критики отмечают, что Бальмонт из всех символистов наиболее последовательно разрабатывал импрессионизм – «поэзию впечатлений». «Созвучные песни» Бальмонта отличаются «необыкновенной легкостью и музыкальностью». Его «предтечами», по мнению самого поэта, были Жуковский, Лермонтов, Фет, горячо им любимый Шелли, а также Эдгард По. Особое предпочтение он отдавал Лермонтову, который был «подобен молниям и тучам, бегущим по нетронутым путям…». Бальмонт полюбил его «за страстный пыл, ни с кем не разделяемых мучений».

С середины 1890-х гг. начинается все более возрастающая, широкая и шумная популярность Бальмонта. Он становится одним из лидеров «старших» русских символистов (сборники «Под северным небом» − 1894, «В безбрежности» − 1895, «Тишина» − 1898). В статье  «Элементарные слова о символической поэзии» (1900 г.) Бальмонт пишет: «Реалисты всегда являются простыми наблюдателями, символисты – всегда мыслители. Реалисты схвачены, как прибоем, конкретной жизнью, за которой они не видят ничего; символисты, отрешенные от реальной действительности, видят в ней только свою мечту, они смотрят на жизнь – из окна... Один еще в рабстве у материи, другой ушел в сферу идеальности».

В 1897 г. он получает приглашение из Тейлоровского института: приехать в Оксфорд, чтобы прочитать курс лекций о русской поэзии. Знакомство с Англией, Испанией, Францией, Италией очень много дало Бальмонту как поэту.

Гармония четырех стихий

Для поэтического мира Бальмонта в начале 1900-х гг. главным, определяющим становится стихийно-пантеистическое мироощущение, своеобразная гармония «четырех стихий». Поэт пишет: «Огонь, Вода, Земля и Воздух – четыре царственные стихии, с которыми неизменно живет моя душа в радостном и тайном соприкосновении. Ни одного ощущения я не могу отделить от них и помню о их четверогласии всегда».

Поэт очень тонко чувствует природные созвучия, взаимосвязь всех стихий и это находит отражение в его стихах. Самая любимая стихия для Бальмонта – это Огонь. С ним он связывает свой идеал красоты, гармонии, творчества. Огонь вызывает в нем восторг и творческий подъем. В сборник «Горящие здания» он включает «Гимн Огню», где называет самые важные качества и свойства огня:

«Огонь очистительный,

Огонь роковой,

Красивый, властительный,

Блестящий, живой!».

Поэт награждает Огонь и такими емкими характеристиками, как «многоликий», «многошумный», «многоцветной», «веселый и страстный», «проворный», «победно-прекрасный», «Ты меняешься вечно, ты повсюду другой», «как колос пушистый», «вездесущий огонь». Огонь для поэта – «Даятель сил». Он пишет: «Я такой же, как ты»:


«При разрешенности стихийного мечтанья,
В начальном хаосе, еще не знавшем дня,
Не гномом роющим я был средь мирозданья
И не ундиною морского трепетанья,

А саламандрою творящего Огня».

Другая природная стихия – Вода – по мнению Бальмонта, олицетворяет собой «таинственную силу любви», музыку души. Ей он посвящает свой сборник «Только любовь. Семицветник», который приумножил  славу поэта. Критики отмечают, что легкая, изящная и порой изысканная поэзия соединила в себе символизм, импрессионизм и веру в «идеальное» будущее человечества. Поэт становится активной личностью, «почти с оргиастической страстью» утверждающей именно в этом мире устремленность к Солнцу, огню, свету (созвучные общественным настроениям излюбленные символы Бальмонта).

Океан является для поэта символом Вечности. В стихе «Воззванье к Океану» он пишет:

«Океан, мой древний прародитель,

Ты хранишь тысячелетний сон.

Светлый сумрак, жизнедатель, мститель,

Водный, вглубь ушедший небосклон!

Зеркало предвечных начинаний,

Видевшее первую зарю,

Знающее больше наших знаний,

Я с тобой, с бессмертным, говорю!»

Поэт обращается к ветру, «вольному», «полусонному», «пробужденному», «неугомонному», «неверному», и просит у него «дай стремленья твоего!» и говорит о том, что он «прекраснее всего». Он ощущает взаимосвязь всех стихий: огня, ветра, воды, земли. В стихе «Завет бытия» Бальмонт пишет:

«Я спросил у свободного ветра,

Что мне сделать, чтоб быть молодым.

Мне ответил играющий ветер:

«Будь воздушным, как ветер, как дым!»

Я спросил у могучего моря,

В чем великий завет бытия.

Мне ответило звучное море:

«Будь всегда полнозвучным, как я!»

Я спросил у высокого солнца,

Как мне вспыхнуть свелее зари.

Ничего не ответило солнце,

Но душа услыхала: «Гори!».

Поэт называет себя «я тревожный призрак, я стихийный гений». В стихе «Зимой ли кончается год» поэт пишет о себе, что «…всю многозыблемость света привыкло в себе сохранять бездонное сердце поэта»:

«Я старше взметнувшихся гор, –

Кто вечности ближе, чем дети?

Гляди в ускользающий взор,

Там целое море столетий!»

«Сын Солнца, я – поэт…»

(истоки творчества с точки зрения астрологии)

В лучшей своей ипостаси поэт называет себя «сыном Солнца», он чувствует «свою близость к Божеству»:

«О, да, я Избранный, я Мудрый, Посвященный,…

Сын Солнца, я – поэт, сын разума, я – царь,

Но предки за спиной, и дух мой искаженный –

Татуированный своим отцом дикарь».

В другом его произведении – «Аромат Солнца» творческая сила поэта воплотилась в жизнеутверждающих поэтических красках описания «аромата солнца», который понятен только поэту, «зримый птицам и цветам»:

«Запах солнца? Что за вздор!

Нет, не вздор.

В солнце звуки и мечты,

Ароматы и цветы.

Все слились в согласный хор,

Все слились в один узор.

Солнце пахнет травами,

Свежими купавами,

Пробужденною весной

И смолистою сосной,

Нежно-светлотканными,

Ландышами пьяными,

Что победно расцвели

В остром запахе земли.»

Поэт громко заявляет о том, что он пришел в этот мир, «чтоб видеть Солнце и синий кругозор», но даже «если день погас», он будет «петь о Солнце в предсмертный час». Прославление главного светила, желание быть подобным ему – в этом видит он свою главную задачу. И это неудивительно, ведь Солнце – является олицетворением всех жизненных сил, кипящей энергии, обогащающей все вокруг. В астрологической карте рождения поэта Солнце находится в Близнецах, знаке, связанном с легкостью общения, передачей настроения, литературными способностями. У поэтов, как правило, бывает очень сильный Меркурий – управитель знака Близнецов. У Бальмонта же Меркурий находится в соединении с Ураном, планетой озарений, Хварны, а если точнее, то за Солнцем и является вместе с Ураном его возничим, т. е. яркое поэтическое слово было в жизни поэта его опорой. Работа со словом, постоянное движение, перемещение, легкость в восприятии и передаче мыслей, творческих идей – все это очень важно для представителя знака Близнецов. А Солнце для поэта стало одним из самых главных символов его поэзии. Ведь точка АSС, начало первого дома гороскопа, связанного с развитием личности, находится у Бальмонта в 16° Льва. Это дает человеку возможность быть яркой творческой личностью, обладать самобытным талантом, который он будет пытаться реализовать в течение всей своей жизни. Символ 16° Льва – Павлин, характеристика которого – яркость, красота, которая блекнет с годами, роль непризнанного гения, преувеличенное мнение о себе. Все это было свойственно русскому поэту Константину Бальмонту.

Антиправительственные ноты

Поэт обладает особым видением и мироощущением. Он не только передает свои мысли и чувства в поэтических символах, но и обладает пророческим даром (в этом тоже, несомненно, сказывалось влияние соединения Меркурия и Урана в Раке). Так,  предвкушение мировой революции сопровождается предчувствием беды, притяжением пропасти и в одном из стихов, посвященных своему другу Ю. Балтрушайтису, Бальмонт пишет:


«И услыхав полночный бой,
Упившись музыкой железною,
Мы мчимся в пляске круговой

Над раскрывающейся бездною».

В сборнике «Горящие здания» он впервые обращается к историческому прошлому России, находя в нем зловещие приметы настоящего. Антиправительственные ноты звучат в его стихах все сильнее и в мае 1901 г. Бальмонт на два года лишился права проживания в столичных университетских городах за публичное чтение стихотворения «Маленький султан», в котором современники увидели резкую сатиру на царя. Он уехал в усадьбу Сабынино Курской губернии, где стал работать над новым сборником стихов «Будем как солнце», имевшим большой успех после выхода в свет.

В 1902 г. он уезжает за границу и оказывается на положении политического эмигранта. Живет в Англии, Германии, Бельгии, Испании.

Внутренняя борьба и освобождение

В период расцвета своих творческих сил Константин Бальмонт активно сотрудничает с издательством «Скорпион». В 1903 г. в этом издательстве он выпускает «книгу символов» «Будем как Солнце». Эта книга, «сотканная из лучей», была посвящена друзьям поэта, «чьим душам всегда открыта его душа». В ней одно из центральных мест занимает «Гимн Огню», где поэт с уверенностью и воодушевлением заключает:

«Вездесущий Огонь, я тебе посвятил все мечты,

Я такой же, как ты».

Внутренние поиски смысла жизни, борьба с темным началом в себе тоже нашли свое отражение в творчестве поэта. Поэзия Бальмонта насквозь символична.

В конце этого же сборника стихов есть особый раздел, который называется «Художник-Дьявол». Поэт описывает, как художник сталкивается в своей жизни с определенными искушениями, ведь он является особой «лакомой» мишенью для сил зла, как и представитель любой творческой профессии.

В художнике Бальмонта «живет злорадство паука», в его глазах – «жестокая загадка». Пища для такого художника – мир страданий, кровавый и жестокий. Но этот художник понимает:

«Куда не кинься, мы повсюду пленны,

Все взвешено на сумрачных весах,

Творцы себя, мы вечны и мгновенны».

Лирический герой Бальмонта видит сны, которые являются воплощением действительности. И во сне он видит зло мира в образе чудовищного паука:

«А между тем с высот, из бледной дали,

Спускается чудовищный паук,

И взгляд его – как холод мертвой стали».

Этот паук превращается «в тяжкий жернов», перемалывающий все и вся, и нахлынувшая тьма опустошает город и превращает его в мертвый призрак. Бальмонт  описывает, как люди превращаются в кукол-марионеток, которыми управляет Дьявол. В стихе «Наваждение» поэт так его описывает:

«Из двух, друг в друга смотрящих, зеркал

Глядели тени комнаты застывшей,

Круг месяца в окно из них сверкал.

И Дьявол, бледный облик свой склонивши,

Стоял как некий бог, и зеркала

Тот лик зажгли, двукратно повторивши.

Поэт увидел раздвоение образа Дьявола, способность множиться и видоизменяться. Возможно, это было видение в коридоре зеркал, куда он попадает намеренно или случайно.

В этом же цикле стихов поэт описывает химер, шабаш ведьм, куда собирается нечистая сила, «пробуждение вампира», описывает «немые города», где живут безгласые тени-люди:

«Все сковано в застывшем царстве мглы,

Печальной сказкой выстроились зданья,

Как западни – их темные углы».

Черное и белое поэт пытается воссоединить в одно целое, получая «светотень». И о себе поэт пишет так:

«А я иным покорствую законам,

По воле изменяться мне нельзя,

Я камень скал, с их вынужденным стоном».

Заканчивается раздел стихом «Освобождение». Поэт преодолевает дьявольщину в себе, он остро ощущает, что для него еще не все потеряно:

«Да будут пытки! В этом совершенство.

Да будет боль стремлений без конца!

От рабства мглы – до яркого главенства!

Так ощущает себя поэт в мировом движении Вселенной. Он ее маленькая частица, стремящаяся к совершенству, но встречающая на своем пути паутину мирового зла, отнимающую радость бытия и превращающую жизнь в безводную пустыню. Он проходит через метаморфозы превращений и остается сильной творческой личностью, для которой поток страстей и терзаний желаннее механического мертвого холода покоя.

Жажда жизни с ее яркими проявлениями на грани смерти – это качество типичного Скорпиона, с которым поэт часто себя ассоциирует. Ведь жизнь и смерть – эти две сферы,  перетекая одна в другую, противоборствуя, все время тревожат его и являются главным полем борьбы в его творчестве. Так, в одном из стихов он прямо называет себя скорпионом, который находится во власти огненных страстей, ревности и мести, он всегда готов к смерти, после которой непременно воскреснет снова с новым витком страстей:

Я окружен огнем кольцеобразным,

Он близится, я к смерти присужден, –

За то, что я родился безобразным,

За то, что я зловещий скорпион.

Пройдя через жерло огненных страстей, поэт побеждает смерть, притяжение холода бездны, и жизнеутверждающая энергия снова «бьет ключом» в его поэтическом слове. Во всем этом, безусловно, сказывается влияние Сатурна, который находился у поэта в Скорпионе, знаке мятежности и борьбы, смерти и возрождения. Сатурн связан с внутренним стержнем человека, его профессиональной деятельностью, к тому же он в гороскопе управляет и 5-м домом – творчества, любви и детей. Кроме того, Сатурн в 4-м доме гороскопа дает поэту глубокое проникновение в истоки, корни проблем. Все «скорпионские страсти» находили отражение в плодах его творчества.

Увлечение зороастрийской философией

Константин Бальмонт обладал незаурядной эрудицией. Изучив 16 языков, он свободно переводил с норвежского, грузинского и других языков (легкому овладению языками способствовало соединение Меркурия с Ураном в Раке в 11-м доме гороскопа). Всем хорошо известны его замечательные переводы со старославянского («Слово о полку Игореве»), с грузинского («Витязь в тигровой шкуре»), переводы Шелли и Эдгара По. Но мало кто знает, что в лучшие свои творческие годы Константин Бальмонт изучал религии и одна из них – зороастрийская – была наиболее созвучна его душе. Сборники его стихов говорят о его увлеченности зороастрийской философией. В своих стихах он провозглашает себя «огнепоклонником».

Противостояние сил добра и зла Бальмонт запечатлел в главных зороастрийских образах Ахуры Мазды, Творца и Владыки Мудрости, и Ахримана, Духа Разрушителя. Упоминание имен Хаомы зеленоглазого и Митры, Тиштара и Анахиты свидетельствует о глубине познаний автора.

Свободу творческой личности поэт видит «в разумной подчиненности Творцу». В сборнике «Под северным небом», изданным в 1894 г., в стихотворении «Смерть» он пишет:

«Тогда познаешь ты, что есть свобода

В разумной подчиненности Творцу,

В смиренном почитании Природы…»

Сосредоточием сил зла для него является «грозный царь уничтоженья, властитель зла и ночи» – Ариман. Помощником светлых сил он считает собаку:

«Но против духов тьмы стоит собака.

Ее Ормузд послал к своим сынам, –

Когда весь мир уснет, уступит снам,

Она не спит среди ночного мрака».

«Огнепоклонником судьба мне быть велела…»

Самые сильные поэтические струны поэзии Бальмонта ведут в глубь времен, когда к Огню люди относились трепетно и почтительно, как к Божеству. Так в одном из стихов из цикла «Огонь» он пишет:

«Огнепоклонником я прежде был когда-то,

Огнепоклонником останусь я всегда.

Мое индийское мышление богато.

Разнообразием рассвета и заката,

Я между смертными – падучая звезда!»

«Молиться пламени сознанье не устало…».

«Огнепоклонником судьба мне быть велела,

Мечте молитвенной ни в чем преграды нет.

Единым пламенем горят душа и тело,

Глядим в бездонность мы в узорностях предела,

На вечный праздник снов зовет безбрежный свет».

В стихе «Всходящий дым» поэт подтверждает свою сопричастность к огненной стихии:

«Всходящий дым уводит душу

В огнепоклоннический храм.

И никогда я не нарушу

Благоволение к кострам».

Духовные заблуждения

Несмотря на свою «близость к Божеству», Бальмонт очень тонко чувствует свое несовершенство, его натура противоречива. Об этом красноречиво говорят его стихи: «Чтоб видеть высоту, я падаю на дно». Наряду со стихами, посвященными любимым символам, где он называет солнце «жизни податель, Бог и создатель», у Бальмонта есть и другие, диаметрально противоположные строки:

«О да, молитвенна душа,

       И я молюсь всему.

Картина жизни хороша,

       Люблю я свет и тьму.

Все, что проходит, то прошло,

В воспоминании светло

Живут добро и зло».

В стихе «Похвала уму» также можно прочесть:

«Безумие и разум равноценны,

Как равноценны в мире свет и тьма.

В них – два пути, пока мы в мире пленны,

Пока замкнуты наши терема».

А вот строки из стиха «Бог и Дьявол»:

«Я люблю, тебя, дьявол, я люблю, тебя, бог,

Одному – мои стоны, и другому – мой вздох,

Одному – мои крики, а другому – мечты,

Но вы оба велики, вы восторг Красоты».

«Таинственный» дьявол» и «единственный бог» для Бальмонта – две равноценные стороны нашего бытия. На самом деле они не равновелики. И в этом его ошибка, заблуждение, что, безусловно, просматривается и по его гороскопу. На момент рождения поэта Белая Луна, показатель добра, светлых сил и достижений, находилась в конце Стрельца, а Черная Луна, воплощение негатива, искушений и заблуждений, – в начале Козерога. Обе Луны были в соединении в 5-м доме гороскопа, доме  любви и творчества, что позволяло поэту творчески переосмысливать влияние добра и зла в нашем мире. Белая Луна давала ему возможность выхода и соприкосновения с древними арийскими истоками – светлой религией зороастризма, а Черная Луна – символическое познание дьявольской сущности и завышенную самооценку, ведь поэт считал себя «гением». Однако соединение светлого и темного начал является показателем смешения добра и зла, свидетельствует об отсутствии четкой грани между светом и тьмой. Возможно, это и помешало поэту выйти на другой уровень, чтобы не тратить свой талант на описания инкубов, суккубов и других дьявольских порождений. Душой поэта овладевал то свет, то тьма, возвышенные чувства сменялись пессимизмом и упадком, что приводило к нервным срывам.

Много времени Бальмонт уделял переводам поэта Бодлера, он боготворил его, хотя прекрасно понимал, что его стихи обладают «черномагическим воздействием». Это хорошо видно из таких строк Бальмонта:

«Ты, знавший Женщину, как демона мечты,

Ты, знавший Демона, как духа красоты,

Сам с женскою душой, сам властный демон ты!»

    

В зороастризме краеугольным камнем судьбы каждого человека является его свободный выбор между добром и злом. Бальмонт жил в эпоху Рыб – смешения добра и зла, когда многое было завуалировано и грань между противоположностями размыта. Соединение Черной (в начале знака Козерога) и Белой (в конце знака Стрельца) Лун в гороскопе поэта (в 5-м доме – творчества) свидетельствует о неправильной оценке ключевых понятий. Из стихов Бальмонта видно, что свет и тьма для него неразделимы, он даже пытается объединить их в единое целое, так рождается образ «светотени» – фактически соединение света и тьмы, хотя совершенно очевидно, что свет никогда не отбрасывает тени, а у тени нет света, тени отбрасывают предметы на свету.

Многочисленные путешествия

После первой русской революции поэт вместе с семьей уезжает во Францию и живет там до 1913 г. В это время он много путешествует, но тем не менее в глубине души остается русским человеком. Он пишет: «Я рад, что родился русским, и никем иным быть бы не хотел. Люблю Россию. Ничего для меня нет прекраснее и священнее ее. Верю в нее – и жду. Напряженно жду».

В 1896–1897 гг. он побывал во Франции, Англии, Бельгии, Швейцарии, Испании; в 1905 г. – в Мексике и Калифорнии. Живя в 1906–1913 гг. в Париже (на положении политического эмигранта), он посещает Балеарские острова (1907), Египет (1910), Канарские острова, Африку, Австралию, Новую Зеландию, Полинезию, Цейлон, Индию, Новую Гвинею (1912). В 1916 г. уже из России едет в Японию.

Его впечатления от пребывания в других странах отражены в его сборниках стихов. Интерес к родине «предков» и дружба с русско-литовским поэтом-символистом Ю. Балтрушайтисом еще в 1908 г. увенчались переводами литовских дайн. Очерки о Мексике и «переложения» индейских мифов составили книгу «Змеиные цветы» (1910), очерки о Египте – книгу «Край Озириса» (1914), впечатления от Океании – поэтический сборник «Белый зодчий. Таинство четырех светильников» (1914), поездка в Индию увенчалась «пересказами» древнеиндийских памятников.

Многочисленные переводы, бывшие также результатом путешествий Бальмонта, в большинстве случаев делались с подлинников. Правда, некоторые из них подвергались критике за неточность, но Бальмонт и не стремился к точности – ему важно было передать «дух» подлинника, как он его ощущает.

Первое десятилетие века, вплоть до первой мировой войны, было для Бальмонта временем наибольшей его популярности. О нем писали Горький и Блок, Брюсов и Белый и др. Отклики на творчество Бальмонта были самые разные, порой диаметрально противоположные.

На протяжении всей жизни поэт отстаивал мысль о духовном единстве славянских народов. В ряде его произведений присутствуют фольклорные сюжеты, экзотическая былинная старина (сборники «Злые чары», 1906; «Жар-птица. Свирель славянина», 1907; «Зеленый вертоград. Слова поцелуйные», 1909). Однако переложения русского фольклора, теософские размышления о народных повериях (сборники «Литургия красоты», 1905, «Злые чары», 1906), пересказ памятников ритуально-жреческой поэзии (сборник «Зовы древности», 1908) были приняты в штыки его собратьями по перу.

Возвращение из эмиграции

В мае 1913 г., после объявления политической амнистии к 300-летию дома Романовых, Бальмонт возвращается на родину и вновь оказывается в центре внимания литературной общественности. В апреле 1914 г. он впервые побывал в Грузии. Очарованный ею, он изучает грузинский язык и создает один из замечательных переводов поэмы Ш. Руставели «Витязь в тигровой шкуре», которую считает лучшей поэмой о любви, когда-либо созданной в Европе («огневой мост, связующий небо и землю»).

Приближаясь к 50-летнему рубежу, поэт пытается обобщить накопленный творческий опыт в статье-лекции «Поэзия как волшебство» (1915), где он пишет, что «поэзия есть внутренняя Музыка».

Перед Октябрьской революцией Бальмонт создает еще два сборника «Ясень» (1916) и «Сонеты солнца, меда и луны» (1917), в которых, помимо блестящего владения сложной формой стиха, обнаруживает неподдельную глубину интуитивного проникновения в «тайны» мироздания. Февральскую и, вначале, Октябрьскую революции Бальмонт встретил с воодушевлением, написав ряд восторженных стихотворений («Предвозвещение» и др.). Он выступал в печати, работал в Наркомпросе, читал лекции, готовил к изданию свои работы. Однако хаос и жестокость Гражданской войны поэт не принял и не понял. В опубликованной в 1918 г. брошюре «Революционер я или нет?» он заявляет о том, что большевики – носители разрушительного начала, подавляющего личность. Он убежден, что поэт должен быть вне партий, что у поэта свои пути, своя судьба – он скорее комета, чем планета.

«Жизнь без русла»

В 1920 г. А. В. Луначарский помогает ему уехать в загранкомандировку, которая оборачивается для поэта долгими годами эмиграции. В «творческую командировку» с ним отправились его третья жена, Елена Константиновна Цветковская (1880–1943), их дочь Mирра и близкий друг семьи Анна Николаевна Иванова. В частном письме Бальмонт мотивировал свой отъезд желанием спасти семью от голода и нужды.

Сложилось мнение, что вся последующая жизнь Бальмонта – это непрерывное духовное угасание, «сплошные перепевы прошлого». Однако это не так. Он работает над новым романом «Под новым серпом», много переводит. Во Франции, где поэт прожил большую часть оставшейся жизни, он активно сотрудничает в газете «Парижские новости», журнале «Современные записки» и других периодических изданиях, регулярно публикует (в разных странах) книги стихов.

Живя в Париже, Бальмонт возобновил свое знакомство с княгиней Дагмар Шаховской (1893–1967), с которой он познакомился еще в марте 1919 г. в Москве. Она родила Бальмонту двух детей: Жоржа (1922–194?) и Светлану (р. 1925). Но обстоятельства сложились так, что Бальмонт не смог порвать со своей семьей и соединить судьбу с Шаховской. Видя ее редко, Бальмонт старался ей писать ежедневно по письму или открытке, иногда даже два раза в день. От этой переписки сохранилось 858 писем и открыток, охватывающих, главным образом, 1922–1924 гг.

В 1930 г. Бальмонт публикует перевод «Слова о полку Игореве». Но несмотря на тот факт, что в эмиграции Бальмонт выпустил шесть сборников стихов, один роман, книгу рассказов, две книги эссе, шесть книг переводов, книгу на французском языке, сотни газетных статей, любителей его творчества с каждым годом становилось все меньше и меньше.

В 1930-х гг. он побывал в Польше, Болгарии, Чехословакии, Хорватии, Сербии, переводил стихи местных национальных поэтов. Тем не менее душевное одиночество поэта нарастало, финансовое положение семьи ухудшалось, творческий кризис становился все более очевидным и болезненным. Позже он назовет эмиграцию «река без русла». Последняя книга – «Светослужение» (1936–1937) – подводит итоги многолетнему страстному поклонению Огню, Солнцу, Любви, «Поэзии как волшебству». Название книги подтверждает то, что в итоге поэт сделал свой выбор в сторону света и служит теперь только ему. В гороскопе Бальмонта главная планета его гороскопа Марс находилась в последней трети Льва и была связана точным позитивным аспектом с Белой Луной в Стрельце.

В 1936 г. семья Бальмонта, серьезно заболевшего, находилась на грани нищеты. Все громче в произведениях поэта звучали трагические ноты. Поэт впал в тяжелую дyшевную депрессию, из которой ему не суждено было выйти. Последние семь лет он провел в разных домах для престарелых эмигрантов под Парижем. Все это усугублялось тем, что по внутренней прогрессии Черная Луна в эти годы была в соединении с Юпитером (мировоззрение, социум) в Рыбах (уединение), в 8-м доме гороскопа (экстремальные обстоятельства).

Константин Бальмонт умер одиноким и забытым всеми, во время немецкой оккупации, 23 декабря 1942 г. от воспаления легких. Похоронен под Парижем.

Основные события личной жизни

1-й брак поэта1889 г. – на дочери фабриканта Ларисе Михайловне Гарелиной. 1-й ребенок умер. 2-й – сын Николай – страдал нервным расстройством.

13 марта 1890 г. – попытка самоубийства Бальмонта из-за семейных неуряриц, ревности, вызванной взбалмошностью его жены.

27 сентября 1896 г. – венчание с «изящной, прохладной, благородной» Екатериной Алексеевной Андреевой (1867–1950), родственницей московских издателей, из богатой купеческой семьи, переводчицей. С ней поэт на протяжении всей последующей жизни поддерживал дружеские отношения. В 1901 г. родилась дочь Ниника.

В начале 1900-х гг. познакомился с Еленой Константиновной Цветковской, дочерью генерала, студенткой математического факультета Сорбонны, поклонницей его поэзии. От брака родилась дочь Мирра.

Март 1919 г. – знакомство с эстонкой Дагмар Шаховской. В 1922 г. – рождение сына Жоржа и в 1925 г. – дочери Светланы.

Итоги творческого пути

В общей сложности Бальмонт написал 35 книг стихов, 20 книг прозы. Обладая уникальными способностями полиглота, за полвека своей литературной деятельности Бальмонт оставил переводы с 30 языков. В их числе – Шелли (3 книги), Кальдерон (4 книги), болгарская поэзия, югославские народные песни и загадки, литовские народные песни, мексиканские сказки, О.Уайльд, Кристофер Марло, Шарль ван Лерберг, Гауптман. Сборник «Фейные сказки» стал новым этапом в истории детской поэзии.

Поэт как зеркало своей эпохи

Константин Бальмонт родился под знаком Близнецов, но он не являлся типичным представителем своего знака. В Близнецах было только Солнце, но именно оно являлось главным управителем и элеватором его 1-го дома – дома развития личности и самореализации, так как Асцендент в гороскопе рождения находился в 16° Льва. А  управителем этого знака является Солнце, которое влияет на формирование личности человека, связано с его духом. Задача такого человека – раскрыть свой творческий потенциал, впитав в себя самые разные культуры, родственные его душе, стать проводником, своего рода «рупором» своей эпохи, с помощью поэтического слова продолжить и развить лучшие традиции в литературе, языкознании, философии, стать «целителем» и вдохновителем родственных душ. Константин Бальмонт впитал в себя не только лучшие веяния своей эпохи, но и все ее противоречия, заблуждения и боль трагедии в связи с разрушительными событиями в стране.

Первая (сфера самореализации) из планет септенера в космограмме у Константина Бальмонта – Венера, олицетворяющая собой любовь, красоту, гармонию. Эту планету называют еще Антеем, так как она является местом силы для человека. Венера находилась в 27° Тельца, символ которого «Поля, покрытые копнами пшеницы», характеристика градуса – гениальность, соединенная со скромностью, богатство идей, изобилие, плодородие. Поэтому поэт так стремился к гармонии всех четырех стихий, чувствовал красоту и силу каждой из них.

Однако Венера находилась в одном знаке со своим антагонистом – Плутоном, рядом с Крестом судьбы и в негативных аспектах с Марсом во Льве и Луной в Стрельце. Все это мешало проявлению лучших качеств первой планеты, вносило противоречия в характер и судьбу поэта. Поэтому в его жизни, что нашло отражение и в его стихах, поиски любви и гармонии сопровождались жаждой кипучих «тигровых» страстей, змеиных обольщений, соприкосновением со смертью близких людей, драматизмом. Ему скучна была жизнь размеренная, мирная, спокойная, тихая. Ему было совершенно недостаточно того, чем может быть удовлетворен обычный обыватель. Ему нужны бури, шторма, громы и молнии, испепеляющие страсти и другие встряски. Смена впечатлений рождает творческие порывы, метаморфозы жизни плавно ложатся в стройные строфы его легких, музыкальных стихов.

Эстетические чувства прекрасного были воспитаны в поэте с детства. Он был окружен красотой природы, уютом сельской жизни, любовью и заботой матери, которая была очень образованной женщиной своего времени и стремилась приобщить своих детей к тому, что любила сама. Она развила в сыне стремление и любовь к настоящей, истинной поэзии, желание к самовыражению в поэтической форме. Константин Бальмонт рано начал писать стихи, но не все они нравились его матери.

Позднее Бальмонт писал, что своими знаниями (в области истории, философии, литературы и филологии) он обязан только себе, хотя первый и сильный толчок был дан ему старшим братом, который увлекался философией.

О том, что наиболее созвучно его мятежной натуре, Бальмонт пишет в своем стихе «Что достойно, что бесчестно…» (1903):

«Мне людское незнакомо,

Мне понятней голос грома,

Мне понятней звуки волн,

Одинокий темный челн

И далекий парус белый

Над равниной поседелой,

Над пустыней мертвых вод,

Мне понятней гордый, смелый,

Безотчетный крик: «Вперед!».

Вторая планета у Бальмонта (то, что само едет в руки, дается легко) – Солнце в Близнецах, характеризует дух и энергию человека, его творческий потенциал. Он был талантлив от природы, крайне чувствителен и восприимчив к окружающему. Солнце находилось в 24º Близнецов, характеристика которого – стремление к красоте, изяществу, музыкальные и медиумические способности, а также преувеличенное самомнение. Все это проявлялось у поэта в полной мере: возвышенность чувств сочеталась с виртуозным владением словом, а необычный талант – с завышенной самооценкой о себе. Вторая планета – это также то, что человек должен накапливать в жизни. Константин Бальмонт оставил потомкам огромное творческое наследие.

Третья планета (показатель рока, фатума) в космограмме – Меркурий, который связан с родственниками, контактами, короткими поездками и интеллектом. Меркурий находится в 10° Рака (ум и интуиция в сочетании с твердостью характера) в соединении с Ураном (в градусе неприятностей в семейной жизни). Старший брат поэта, оказавший на него большое влияние, был психически болен, страдал религиозными маниями и умер в 23 года. Так проигралась в жизни поэта мистерия, связанная с братьями-близнецами – одним смертным, а другим бессмертным. Поэт очень тяжело переживал потерю и сам был на грани нервного срыва. Все, что происходило на родине, очень сильно влияло на его творчество. Соединение Меркурия с Ураном дает также и необычные эмоциональные состояния и озарения, что в полной мере проявилось в его поэзии.

Четвертая, стержневая, планета в космограмме поэта – Марс в 26° Льва (символ «Дровосек» – трудолюбие, тяжелая работа, страстность), вершина айсберга, в сильной позиции, в I доме гороскопа – его воля и инициатива были направлены на творческие поиски идеалов вдали от дома. Ведь Марс – управитель  9-го (мировоззрение, заграница) и 10-го (профессиональные достижения) домов. Многочисленным путешествиям и по земле, и по морю, которые поэту удалось совершить, способствовали позитивные аспекты от Белой Луны, Ангела-хранителя, в Стрельце, Солнца в Близнецах, Хирона в Рыбах. Бальмонт всегда был очень активным человеком и чрезвычайно плодовитым в творчестве. К сожалению, Марс у Бальмонта был в соединении со звездой Альджабах, которая дает одиночество, такого человека никто не понимает, к тому же звезда связана с испытаниями во время воин и революций, смут, потерей близких, но при всем негативе эта звезда дает неуемную активность и живучесть. Бальмонт прожил 75 лет и сохранял работоспособность даже в преклонные годы.

Пятая планета в космограмме (желаемое) – Сатурн в 19° Скорпиона (сильные страсти, жизнь, полная борьбы, душевный надлом), который характеризует пути достижения цели, карьеры, вершину профессиональных достижений в экстремальных обстоятельствах. Для достижения своих творческих целей поэту нужны были «скорпионские страсти». Но ломка жизненных установок происходит жестко, остро, постоянно, что усугубляется негативными взаимосвязями Сатурна с Плутоном в Тельце, к тому же Сатурн попал в разрушительный градус. Особенно остро это проявилось в поздний период жизни, так как Сатурн связан со старостью. Так как Сатурн находился в 4-м доме гороскопа, то испытания в жизни поэта были связаны с событиями, которые происходили у него на родине. Трагедия личной судьбы поэта связана с судьбами  народа, разрушительными коллективными энергиями, к которым можно отнести и революционные перемены в стране.

Шестая планета (служение, отдача кармических долгов, то, чем придется пожертвовать) в космограмме – Луна во 2° Стрельца (агрессивность, но и умение побеждать), в конце 4-го дома. Луна связана с предками, матерью, родиной и подсознанием человека. А Луна в Стрельце говорит о том, что на подсознание поэта будут влиять другие культуры, возможно, такой человек в итоге жизни будет проживать вдали от места рождения, на чужбине. Бальмонт много путешествовал, жил и умер за границей. Потеря родины, материальные трудности для семьи болезненно сказались на его душевном состоянии и в итоге привели к психической болезни, которая прогрессировала с годами. С одной стороны, знакомство с разными культурами расширяло его мировоззрение и давало новые возможности для творчества, а с другой стороны, эмиграция разрывала его связи с родиной, с предками, почва под ногами ускользала.

Седьмой планетой, по которой человек наиболее уязвим, которая проявляется как ахиллесова пята, у Бальмонта был Юпитер в 8° Рыб (символ «Человек с поясом в руке» – способности к наукам, но бедность). Получается, что такой человек наиболее уязвим в социальном плане. Для него особую важность имеет религия, мировоззрение, духовные ориентиры. Потеря их может привести к трагедии. Юпитер находился в 8-м доме гороскопа, связанном с экстремальными обстоятельствами и обстоятельствами ухода из жизни, поэтому уход поэта из жизни был очень болезненным, сопровождался одиночеством и опустошенностью.

Как сложилась бы судьба поэта, если бы он остался в России? Безусловно, избежать профессиональных сложностей и материальных трудностей тоже не удалось бы (все-таки Венера, показатель гармонии и материальных благ, находилась в одном знаке с Плутоном, планетой-антагонистом, отбирающей их, привносящей в жизнь определенный экстрим, и рядом с Крестом судьбы). Наверняка он бы остался на родине, если бы чувствовал себя здесь нужным и востребованным. Эмиграция была для Бальмонта вынужденной мерой. Мир, который был ему дорог, рухнул, а с ним и надежды вписаться в новые ритмы. И человек, чрезвычайно талантливый, высокообразованный, знающий множество языков, оказался невостребованным. И в этом не его вина. Трагедия эпохи и революционный сумбур наложили свой отпечаток и на судьбы других людей, живших в это время. Особенно трагично это отразилось на творческих личностях, которые стали зеркалом своей эпохи и несли в себе заряд ее противоречий, порой не в силах противостоять необратимым переменам.

Однако несмотря на противоречивость и духовные заблуждения, Бальмонт вошел в историю литературы как один из видных поэтов символизма, с которым связан расцвет русской поэзии на рубеже XIX–XX столетий, ее «серебряный век». Его поэзия в лучших своих выражениях устремлена в будущее. В космограмме поэта сильно выражена нижняя полусфера, связанная с предками, а в гороскопе доминирует верхняя полусфера, связанная с будущим и реформаторством, поэтому можно сделать вывод, что на внутреннем уровне он был очень привязан к своим истокам, предкам, родине, а по событиям жизни эта связь была прервана, и поэт действительно являлся человеком будущего. Со временем его творчество еще будет востребовано и справедливо оценено потомками.

Соотношения стихий в космограмме и гороскопе следующие.

В космограмме: огонь – 5 баллов, земля – 4,5 балла, воздух – 2 балла, вода – 6 баллов.

В гороскопе: огонь – 4,5 балла, земля – 4 балла, воздух – 4,5 балла, вода – 4,5 балла.

Получается, что на внутреннем уровне есть некоторый недостаток стихии, связанной с общением, коммуникабельностью, а по событиям жизни – все стихии примерно равны, т. е. имеется их гармоничное сочетание. И гармонию четырех стихий поэт проповедовал не зря.

Источник силы поэта – его род, его предки, ведь точка корней рода находится в 23° Весов в соединении со звездой Арктур, которая дает огромную силу и умение управлять энергией, но при этом большую зависимость от кармы рода и родины. Потеряв родину, поэт потерял точку опоры. А МС (цель жизни) у Бальмонта – в 23° Овна, это разрушительный градус соперничества и раздоров, управитель градуса – Солнце, которое в гороскопе имеет негативный статус, что говорит о том, что поэт не всегда был в ладу с самим собой, был эгоистичен и самолюбив, слишком зациклен на самом себе. Это мешало объективной оценке его отношений с окружающими, в том числе с его первой женой: в 22 года (два цикла Солнца) он пытался покончить с собой из-за неудачной женитьбы. Но на этот период времени констиляции планет в его гороскопе были очень напряженными, можно сказать критическими. В соляр 1889 г. в момент возвращения Солнца на свое место рядом с ним в соединении оказался Марс и Черная Луна, на границе 11-го дома (неожиданности, ограничение свободы). Возможно, поэт получил очень сильный удар по самолюбию и решил свести счеты с жизнью. Этому способствовал и Сатурн, планета связанная с большим несчастьем и падением. Сатурн встал на куспид 1-го дома.

Соотношение силы Черной и Белой Лун в гороскопе приблизительно одинаковы, градусом Черной Луной управляет Луна, а Белой – Хирон, соответственно борьба за его душу сопровождалась двойственностью и зависимостью от коллективных энергий, создавала помехи в творческой карьере, а Белая Луна позволяла расширять горизонты своего мировоззрения, помогала сделать правильный выбор, выйти на ключевую информацию, давала поддержку партнеров.

Двойственность эпохи Рыб в творчестве поэта

Константин Бальмонт жил и творил в эпоху Рыб и ее двойственность он отразил символически в своих стихах «Дьявол Моря» и «Золотая рыбка». Символ эпохи Рыб – две рыбы, плывущие в разные стороны, сделавшие разный выбор: одна из них – путь зла и разрушения, другая – путь света, творческой реализации. Море для поэта ассоциируется с душой человека, которая таит в себе неведомые тайны. В стихе «Дьявол Моря» поэт предупреждает людей о том, что в душе каждого

«Есть рыба – Дьявол Моря,

   Она мала на взгляд,

Но в ней, с тобою споря,

   Таится смертный яд».

Поэт знает, что в душе у каждого человека «запретный есть изгиб», который грозит «смертельной тайной», не каждый может понять, что скрыто в глубине, поэтому он призывает:

«Живи – с душой не споря,

   Не все ты трогай в ней.

Есть рыба Дьявол Моря

   В морях души твоей!».

Другой же стих – «Золотая рыбка» – преисполнен света, музыки, гармонии. Поэт уверен в том, что «золотая рыбка» является воплощением желаемого, она несет людям радость и надежду и только от одного ее присутствия им становится легко и светло:

«Хоть не видели ее
   Музыканты бала,
Но от рыбки, от нее,
   Музыка звучала.

Чуть настанет тишина,
   Золотая рыбка
Промелькнет, и вновь видна
   Меж гостей улыбка.

Снова скрипка зазвучит,
   Песня раздается.
И в сердцах любовь журчит,
   И весна смеется.

Взор ко взору шепчет: «Жду!»
   Так светло и зыбко,
Оттого что там в пруду —

   Золотая рыбка».

Это замечательное стихотворение передает феерическое состояние души человека, не отягощенного тяжелыми, смутными переживаниями, оно несет в себе музыку света, весны и пробуждения чувств. И хочется верить, что жизнь всегда будет так прекрасна и удивительна. Надо только уметь в ней видеть те светлые сияющие струны, от соприкосновения с которыми воссоздается ощущение полета.

Если «рыба-Дьявол» воплощает в себе грехи человеческие, увлекая человека в бездну и разрушая его, то «золотая рыбка», наоборот, символизирует собой богатый внутренний мир человека, необычные его способности, это символ самых лучших качеств души человеческой, которая способна дарить любовь и счастье другим.

В 2003 г. началась новая эра Водолея и, казалось бы, эпоха Рыб с ее подводными течениями, иллюзиями, тайнами и двойственностью уже позади, но она еще с нами, внутри нас, в нашей памяти и судьбе, ведь большинство из нас родились в это время и вобрали в себя его дух. И творчество Константина Бальмонта, воссозданные им многогранные поэтические образы, очень актуальны и поучительны для нас. Они раскрываются и дают нам мощный толчок для размышлений и переосмысления нашей жизни.

 

Константин Бальмонт

О четырех стихиях

Из записной книжки (1904)

Огонь, Вода, Земля и Воздух – четыре царственные Стихии, с которыми неизменно живет моя душа в радостном и тайном соприкосновении. Ни одного из ощущений я не могу отделить от них и помню о их Четверогласии всегда.

Огонь – всеобъемлющая тройственная стихия, пламя, свет и теплота, тройственная и седьмеричная стихия, самая красивая из всех. Вода – стихия ласки и влюбленности, глубина завлекающая, ее голос – влажный поцелуй. Воздух – всеокружная колыбель –могила, саркофаг-альков, легчайшее дуновение Вечности и незримая летопись, которая открыта для глаз души. Земля – черная оправа ослепительного бриллианта, и Земля – небесный Изумруд, драгоценный камень Жизни, весеннее Утро, нежный расцветный Сад.

Я люблю все Стихии равно, хоть по-разному. И знаю, что каждая стихия бывает ласкающей, как колыбельная песня, и страшной, как шум приближающихся вражеских дружин, как взрывы и раскаты дьявольского смеха.

Вода нежнее Огня, оттого что в ней женское начало, нежная влажная всевоспринимаемость. Огонь не так нежен порой, но он сильнее, сложней и страшнее, он сокровенней и проникновеннее. В Воздухе тонут взоры, и душа уносится к Вечному, в белое царство бестелесности. Земля родней нам всех других Стихий – высот и низин, – и к ней радостно прильнуть с дрожанием счастья в груди и с глухим сдавленным рыданием. Все Стихии люблю я, и ими живет мое творчество.

Оно началось, это длящееся, только еще обозначившееся творчество – с печали, угнетенности и сумерек. Оно началось под северным небом, но, силою внутренней неизбежности, через жажду безгранного, безбрежного, через долгие скитания по пустынным равнинам и провалам Тишины, подошло к радостному Свету, к Огню, к победительному Солнцу.

От книги к книге, явственно для каждого внимательного глаза, у меня переброшено звено, и я знаю, что, пока я буду на Земле, я не устану ковать все новые и новые звенья и что мост, который создает моя мечта, уходит в вольные манящие дали.

От бесцветных сумерек к красочному Маю, от робкой угнетенности к Царице-Смелости с блестящими зрачками, от скудости к роскоши, от стен и запретов к Цветам и Любви, от незнанья к счастью вечного познанья, от гнета к глубокому вздоху освобожденья, к этой радости видеть и ласкать своим взором еще новое, вот еще и еще, без конца.

И если воистину я люблю все Стихии в разное время равно, мне все же хочется сказать сейчас, что любимая моя стихия – Огонь. Я молюсь Огню. Огонь есть истинно всемирная стихия, и кто причастился Огня, тот слит с Мировым. Он душой своей входит в таинственные горницы, где горят неугасимые светильники – и струятся во взоры влиянья волшебных талисманов, драгоценных камней.

3 декабря. Вечер. Москва

О русском языке

«Говоря о русском языке, я еще не ответил на два вопроса, которые сам себе поставил, в своем рассуждении: кто из русских писателей самый русский и как возникает стих? <...>  Воплотители величайшей гармонии русского духа, его солнечной основы, его зеркальной ясности, его слияния с природой, чей волевой мирозданный станок размерно творит в веках, поставляя жужжание мошки в тот же ряд, где и дикие пропасти человеческой души, создатели самой чистой, первородной русской речи, – самый русский поэт Пушкин, самый русский прозаик Аксаков.
А как возникает стих, как куется этот золотой обруч, связующий обрученьем и святым венчаньем воленье души с таинством мира и других душ, об этом сказал почти на все вопросы отвечающий Пушкин <...> Он говорит: "Поэзия бывает исключительной страстью немногих, родившихся поэтами: она объемлет и поглощает все наблюдения, все усилия, все впечатления их жизни"».

Поэзия как волшебство

«Зеркало в зеркало, сопоставь две зеркальности, и между ними поставь свечу. Две глубины без дна, расцвеченные пламенем свечи, самоуглубятся, взаимно углубят одна другую, обогатят пламя свечи и соединятся им в одно. Это образ стиха.

…Поэзия есть внутренняя Музыка, внешне выраженная размерною речью. Как вся внушающая красота морского гула заключается в размерности прибоя и прилива, в правильном ладе звуковых сил, пришедших из безгласности внутренних глубин, и в смене этой правильности своенравными переплесками, так стих, идущий за стихом, струи-строки, встречающиеся в переплеске рифм, говорят душе не только прямым смыслом непосредственной своей музыки, но и
тайным напоминанием ей о том, что эта звуковая смена прилива и отлива взята нами из довременных ритмов Миротворчества. Стих напоминает человеку о том, что он бессмертный сын Солнца и Океана.

…Если вся Мировая жизнь есть непостижное чудо, возникшее силою творческого слова из небытия, наше человеческое слово, которым мы меряем Вселенную и царим над стихиями, есть самое волшебное чудо из всего, что есть ценного в нашей человеческой жизни. Нам трудно припомнить, несовершенною нашей памятью, как оно вырвалось впервые из человеческого нашего горла, но поистине великая должна была это быть радость, или великая боль, или такая
минута, где блаженство неразличимо перемешалось с болью, и немота должна была разверзнуться, и мы должны были заговорить. А так как в Чуде волшебны все части его составляющие, все то, что делает его именно чудом, несомненно, что каждая буква нашего алфавита, каждый звук человеческой нашей речи, будь она Русская или Эллинская, Китайская или Перуанская, есть малый колдующий эльф и гном, каждая буква есть волшебство, имеющее свою отдельную чару, и мы это выражаем в отдельных словах, и мы это чувствуем в особых их сочетаниях, нам только легче чувствовать, ощущать действительность словесного чуда, нежели точно определить и проверить разумом, в чем именно состоит наше буквенное и словесное угадание, а через сплетение слогов и слов, угадание душевное, когда понимающее наше сердце вдруг заставит нас пропеть вещую песню, которая пронесется как ветер по целой стране. Или сказать одно слово,
которое будет так верно, что перекинется от народа к народу, и перебросится из века в век...

…Заклинательное слово есть Музыка, а Музыка сама по себе есть заклинание, заставляющее неподвижность нашего бессознательного всколыхнуться и засветиться фосфорическим светом. <...> Но стих вообще магичен по существу своему, и каждая буква в нем – магия. Слово есть чудо, Стих – волшебство. Музыка, правящая Миром и нашей душой, есть Стих. Проза есть линия, и проза есть плоскость, в ней два лишь измерения. Одно или два. В стихе всегда три измерения. Стих – пирамида, колодец или башня. А в редкостном стихе редкого поэта не три, а четыре измерения, – и столько, сколько их есть у мечты».

Бальмонт К. Стихотворения. М.: Худож. лит., 1990.